img header

Расширение немецкого флота (1898-1912)

Расширение немецкого флота (1898-1912)

Исторический фон

После того, как сверхдержавы Великобритания, Россия, США и Япония частично модернизировали десятилетиями ранее свой флот, Германская империя также начала модернизировать свой флот в 1898 году. Экономически довольно успешная, еще молодая Германская империя чувствовала себя вправе на равных участвовать в мировой торговле и проводить «мировую политику».

В немецком общественном мнении строительство флота было чрезвычайно популярным, даже интеллектуалы, такие как социолог Макс Вебер («нам нужен сильный немецкий флот»), были в восторге. Немецкое объединение флота, основанное в 1898 году, насчитывало более миллиона членов. Страсть к флоту представляла собой национально-германское явление, которое кайзер резюмировал своим лозунгом «Наше будущее лежит на воде».

Либерал Фридрих Науманн писал в 1900 году: «Флот - это старое требование либералов. Кто хочет новую индустриальную Германию, должен хотеть флот. В этом вопросе наш кайзер вполне современен».

Идея германского флота была, по сути, не нова: уже временное „имперское правительство“ 1848 года приступило к созданию национального флота (который был продан по самой высокой цене после победы реакции, потому что никто из немецких князей этого не хотел).

Критика кайзера

В то время германское военно-морское строительство рассматривалось в общественном мнении Англии, как конкретная военная угроза и повод для войны, в результате чего Германия считалась стремящейся к мировому господству.

Большая часть сегодняшней историографии, особенно также немецкой, видит в финансируемом кайзером германском флоте значительную часть вины кайзера в начале Первой мировой войны. При этом авторы руководствуются аргументами победителей 1918 г. Выдвигается тезис о том, что Германия без надобности в течение многих лет провоцировала Великобританию строительством своих военно-морских сил, создала фатальную отправную точку и фактически вызвала Англию к войне.

Факты

Огромный рост германской мировой торговли, потребовал увеличения немецкого флота. Сильный флот обещал еще больше увеличить и без того грозную экономическую мощь Германии. Вероятно, это была настоящая причина, по которой Англия критиковала вооружение германского флота.

В конце XIX века вызовами Германии были наука и технологии, экономический рост и конкуренция в мировой торговле, особенно с Великобританией. В большинстве экономических областей Германия обогнала промышленную Англию. В 1907 году Германия произвела вдвое больше стали, чем Великобритания. В то время как с 1887 по 1907 год британская мировая торговля выросла всего на 80 процентов, в Германии удалось зафиксировать рост на 250 процентов.

В знаменитом интервью Daily Telegraph в 1908 году Вильгельм II подчеркнул, что именно этот рост мировой торговли потребовал сильного флота: «Германия - молодая и растущая империя. Она имеет глобальную, быстро расширяющуюся мировую торговлю. [...] Германия должна иметь мощный флот для защиты своей торговли и разнообразных интересов даже в самых отдаленных морях».

В Англии германский флот воспринимался, как конкретная военная угроза, хотя де-факто этого не было. (см. ниже).

Если учесть экономическое соревнование обеих стран и потенциал, который при этом обещал сильный немецкий флот, то в Англии флот в действительности чувствовал экономическую угрозу. Но, в этом нельзя винить Германию.

Строительство немецкого флота следовало четырем основным мотивам, которые соответствовали вполне обоснованным потребностям, а также носили оборонительный характер:

1. Защита немецкого рыболовства

Английские рыбаки в пиратской манере в открытом море регулярно подвергали преследованиям немецких рыбаков,  даже в территориальных водах Германии, и не позволяли им ловить рыбу.

2. Защита немецкой мировой торговли
Благодаря своей морской мощи, Англия в целом могла терпеть, препятствовать торговле по всему миру.

3. Преодоление возможных морских блокад
Этот мотив нашел свою причину в британской традиции морских блокад, из-за которой как противостоящие, так и нейтральные страны часто были отрезаны от импорта сырья и продовольствия. Поэтому германский флот должен был стать настолько сильным, чтобы он мог взорвать так называемую «тесную блокаду» немецких портов Северного моря.

4. Заключение союза с Великобританией.
Этот последний мотив, который сегодня, вероятно, удивителен, имел политические причины: в случае конфликта между Великобританией и другими морскими державами Германия надеялась быть привлекательной в качестве союзника с респектабельным флотом и прийти к партнерству на равных. Сам кайзер сказал в интервью Daily Telegraph: «Возможно, даже Англия однажды будет счастлива, что у Германии есть флот, если они обе вместе поднимут свой голос на одной стороне в великих дебатах о будущем».
Кроме того, было оборонительное намерение против Великобритании, поскольку ожидалось, что в случае конфликта Англия предпочтет сохранить мир или вести переговоры с достаточно сильной военно-морской державой Германией.

Размер немецкого флота составлял всего 60 процентов от размера английского флота. Флот не был предназначен и не пригоден для войны против Англии.

По замыслу адмирала фон Тирпица, главы вооружения немецкого флота, окончательный размер немецкого флота составлял всего 60 процентов от британского («Мысль о рисках Тирпица» и «Флот риска») для достижения четырех целей, упомянутых выше. В отличие от этого, военно-морская политика Великобритании основывалась на другой философии: ее собственный флот должен был превосходить сумму двух следующих по величине флотов на 10 процентов, чтобы в случае необходимости можно было противостоять двум союзным морским державам (что отражено в «Законе о морской обороне», принятом в 1899 году, о «Стандарте двух сил»).

Если бы Германия действительно хотела стать опасной для Великобритании как морская держава, ей пришлось бы построить флот размером с британский и иметь базы в Атлантике. Однако германский кайзер и военно-морское руководство никогда к этому не стремились.

Строительство флота Германии имело символическую силу для британской элиты. Но на самом деле он не составлял серьезной конкуренции для Англии.

Это было не в последнюю очередь из-за географических причин: в отличие от Великобритании, Германия почти не имела иностранных баз по всему миру; она стратегически застряла в Северном море. Этот выход и доступ могли быть перекрыты английской блокадой в любое время. Кроме того, «флот риска» не был рассчитан на войну против английской колониальной империи и был для нее совершенно непригоден.

Все это знали и военно-морские стратеги Англии; тем не менее они настаивали на том, что Германия и ее флот напрямую угрожают Англии.

Все другие мировые державы также использовали военно-морское вооружение - задолго до Германии, которая была последней мировой державой, которая начала вооружать свой флот.

Великобритания уже инициировала новые программы строительства флота в 1889 и 1894 годах, Россия - в 1890 и 1895 годах, Япония - в 1896 году и США - в 1897 году. С началом строительства флота в 1898 году Германия ни в коем случае не делала ничего, что неизбежно можно было бы назвать воинственным.

Вряд ли можно говорить о германо-британской гонке вооружений, скорее можно говорить о международной гонке вооружений, в которой вооружение Германии всегда следует рассматривать в контексте флотов, объединившихся по договору против Германского Рейха.

В начале войны в 1914 году у Германии было всего 45 линкоров - против 150 кораблей во флотах Англии, Франции и России.

В самой Первой мировой войне германский флот играл лишь очень второстепенную роль. Поэтому очевидно, что англичане заранее сознательно переоценили его.

Единственное применение немецкому флоту в Первой мировой войне - это битва за Скагеррак 1916 года, которая никак не повлияла на ход войны; в частности, это ничего не изменило в британской морской блокаде.

Даже в непосредственной предыстории войны («Июльский кризис») сам флот не играл никакой роли - в конечном итоге только сами державные союзы позволили балканской войне перерасти в мировую войну:
«Великобритания никогда не хотела того риска, что Германия будет доминировать в Западной Европе со всеми возможными последствиями, особенно экономическими, однако ни один из экономических или колониальных интересов не вызвал войны, несмотря на острую обоюдную пропаганду в довоенный период, но, в конце концов, это было по существу вызвано взаимными союзническими обязательствами».
(Andreas Krause: Scapa Flow. Die Selbstversenkung der wilhelminischen Flotte. Berlin 1999, S. 40)

«Не мировая политика Германии положила начало дипломатическим запутанным обстоятельствам, которые привели к войне, а мировые политические сдвиги за пределами рейха, на которые Берлин должен был реагировать и мог все меньше и меньше». (Dominik Geppert, FAZ vom 13.02.2012, S. 6)

Биограф Вильгельма II профессор Кларк также подтвердил эту оценку, написав: «Ни бесцельный империализм германской «мировой политики», ни строительство кораблей не были виноваты в начале войны в 1914 году». (Christopher Clark: Wilhelm II. München 2008, S. 337)

«Не решение Берлина о расширении германского флота сплотило державы Антанты Россию, Францию и Великобританию против Германии и Австро-Венгрии. Прежде всего, беспокойство вызвала быстрая индустриализация Германии и завоевание новых рынков». (Aus der Besprechung des Buches „Die Schlafwandler“ von Prof. Christopher Clark bei focus online, Oktober 2013)


В блоге представлены авторские статьи, переводы с иностранных источников. При использовании материалов сайта обязательно указывать имя автора и ссылку на сайт.

Авторы: Юстус Бургдорф / Вольфганг Мюллер / Роланд Зигерт; Перевод: Татьяна Кухаренко



Комментарии 0

Только зарегистрированные пользователи могут добавлять комментратрии.