img header

Время Адвента, Рождество и Новый год с семьей кайзера Вильгельма II. Из мемуаров Виктории Луизы Прусской

Время Адвента, Рождество и Новый год с семьей кайзера Вильгельма II. Из мемуаров Виктории Луизы Прусской

Приготовления начинались задолго до сочельника, все нити сбегались в руках императрицы. Дело было не только в приготовлении подарков для нашей большой семьи и окружения. Также учитывались больницы, ясли и друзья из ближнего и дальнего зарубежья. Уже в первую неделю Адвента мраморный зал напоминал мастерскую младенца Христа (Кристкинда). Начали скапливаться одежда, костюмы, детская одежда и игрушки. Под личным руководством моей мамы подарки собирались ее фрейлинами. Было о чем подумать, потому что получателями подарков были люди всех слоев общества, как в городе, так и в деревне. Также вручались подарки семьям наших усадеб, таких как Кадинен и Роминтен.

Нам, детям, разрешалось собирать вещи, которые мы самостоятельно хотели отдать. Конечно, у нас были свои особые фавориты. Для меня это была семья мастера-кузнеца из Кадинена Гленцендорфа. Это произошло из-за того, что меня волшебным образом привлекло то, что происходило в старой деревенской кузнечной мастерской с наковальней, мехами и, наконец, что не менее важно, лошадьми. Когда я упаковывала рождественские посылки, моя забота о семье кузнеца не знала границ. Я принесла ей все, что мне нравилось. Это не могло остаться скрытым от моей матери, и я все еще слышу ее зов: «Но не все для Гленцендорфов. У других тоже должно быть что-то!» Затем нашим дамам было поручено дать мне несколько корректирующих советов.

Иногда при упаковке подарков случались очень комичные моменты, потому что фрейлины не были замужем и плохо разбирались в детских вещах. Например, моя мама, у которой был список, огласила: «Зимняя одежда для шестилетнего мальчика!» Фрейлины взяли что-то из стопки одежды, что могло бы подойти шестнадцатилетнему или семнадцатилетнему мальчику. «Ради Бога, - сказала императрица, - это не для шестилетнего ребенка!» И она добавила с улыбкой: «Но вы не можете этого знать».

Приобретение, выбор и упаковка множества подарков держали мою мать и ее фрейлин в напряжении на протяжении всего Адвент-сезона. В течение этих недель в нашем семейном хоре исполнялись рождественские гимны, в том числе и песня для нашего отца. Семейный хор состоял из нас 7 детей, а также присоединились Клара Герсдорф и два адъютанта. Дирижировал пастор Кесслер. Ему, должно быть, было нелегко собрать нас воедино в плане музыки.

Во время Адвента мы много сидели в салоне моей матери. Рождественские подарки делались под ее руководством. Мы также выполняли оформительские работы, клеили книги, в чем мой брат Август Вильгельм был довольно опытен. Мне самой давали небольшую швейную работу, которую я, однако, мало ценила; я предпочитала работать с вышивкой, например, делать небольшие абажуры.

В течение этих недель нам также разрешили делать рождественские покупки. Это было сенсационное удовольствие. Чтобы понять это, нужно знать, что нам, детям, обычно не разрешалось гулять так же свободно, как другим детям нашего возраста. Нам не разрешали гулять по улицам и даже ходить по магазинам. Перед Рождеством все было иначе. В сопровождении матери мы сели на поезд до Берлина, чтобы сделать покупки на наши карманные деньги. Все было так необычно и трепетно ново. Мы также гордились тем, что смогли стать сами покупателями. Когда я рассказывала об этом позже, я всегда видела перед собой нашего брата Оскара, когда он выходил из одного из магазинов и демонстративно выкрикивал о своей сдаче: «Я снова что-то получил!» Потом, подсчитав, быстро добавил: «И даже больше, чем я дал!» Но все было правильно, только Оскар в волнении ошибся.

За день до Сочельника слуги замка получали подарки. Их было немало. Императрица вручала подарки каждому индивидуально и обращалась к получателю с личными словами. Такого рода раздачи подарков раньше не было. Его представила только моя мама. Она это переняла из Примкенау, и на первой рождественской вечеринке после восшествия на престол супруга она настаивала, вопреки мнению обергофмаршала, чтобы слугам тоже дарили подарки, а не просто вручали деньги. Подарки раздавались в верхней галерее рядом с мраморным залом. Были накрыты длинные столы, зажжены огоньки на большой елке, и каждый получил желаемый подарок. За несколько недель до этого старший служащий ходил от имени моей матери и записывал пожелания людей.

Рождество в семье Вильгельма II

Затем наступал сочельник. Также и теперь раздача подарков находилась в руках императрицы. Пока она все устраивала, отец прогуливался по территории замка. У этой рождественской прогулки была своя традиция: каждый, кто встречал кайзера, получал от него 10 марок. Словно по тайному знаку, перед домами, где было нечего подметать, начиналась чистка или сгребание снега лопатой. У многих людей внезапно появлялось что-то важное по пути, на котором они встречали кайзера. Они делали это не зря. Все получали по 10 марок, хотя изначально кайзер думал только о постовых, которые должны были стоять на страже в канун Рождества.

Нам, детям, тоже исчерпавшим свои карманные деньги в преддверии Рождества, глядя на пустую казну, однажды пришло в голову встретить нашего отца на прогулке. Все мы во главе с моим братом Йоахимом, побежали ему навстречу. «Это невероятно», - воскликнул мой отец, когда мы окружили его. «Вы тоже чего-то хотите ?!» Не без вздоха он сказал: «Но это ваше право». Мы были очень обрадованы. Нашей казне разрешилось пополниться.

Кайзер, который в остальном жил только по часам, не знал времени в тот день. После прогулки он сидел в своей комнате и терпеливо ждал, пока мама закончит свою работу и семейный хор придет в серебряную комнату. Прозвучали отрепетированные песни, а потом мы рассказывали рождественскую историю. Пока все семь детей жили в доме родителей, запоминание не было проблемой. Стало трудно, когда некоторые братья покинули нас, и нам пришлось учить их отрывки.

Затем состоялся праздничный рождественский ужин. Всегда были одни и те же традиционные блюда: карп, «голубой» или так называемый карп в пиве, старинное берлинское блюдо: кусочки карпа в пивном соусе с маковыми шариками из взбитых сливок и хрена. Затем подавали рождественского гуся или даже индейку. На десерт было принято подавать сливовый пудинг, который облили алкоголем и привезли зажженным. Каждый заботился о том, чтобы и его кусок горел, так как говорили, что это приносит счастье. Кайзер перенял у своей матери это особое английское блюдо, а также еще одно блюдо, которое он очень ценил, так называемый «Mince-Pie», пирог с изюмно-яблочной начинкой. Когда во время войны иностранные имена были заменены немецкими словами, в императорском меню вместо Mince-Pie появились «мясные пироги». Отец возразил: "Mince-Pie останется Mince-Pie! У меня было так в детстве, почему это должно быть по-другому! "

После обеда все собирались в Ракушечном зале (Muschelsaal). Он был предназначен для рождественской раздачи подарков. В детстве нам не разрешали присутствовать на рождественском ужине, а потом настал момент, когда мы освободились от страшного волнения. Один из старших братьев явился, чтобы забрать нас. Теперь все ждали, когда прозвенит колокольчик, объявивший, что двери откроются. До этого мой отец закрывался в Ракушечном зале со старым добрым камердинером Шульцем, чтобы развернуть свои подарки и распределить их на индивидуальных подарочных столиках.

Радость при виде рождественских огней и столов с подарками была такой же, как и во всех немецких семьях. Вполне возможно, что у нас было немного больше шума и суеты, чем с раздачей подарков в других домах. Нас, детей, было всего семеро! Особенностью было то, что у каждого из нас была своя елка; они были отсортированы по размеру в соответствии с нашим возрастом.
Когда мы подошли к своим столам, нам снова пришлось ждать, пока родители принесут каждому из нас свои подарки. Мы тоже смогли выразить пожелания, которые мы часто находили выполненными. Самый большой сюрприз я испытала, когда я получила подарок, о котором я всегда мечтала, что Кристкинд, мы не знали Вайнахтсманна, - принес его мне. Все же я не подозревала, что это желание сбудется. Затем двери открылись и были вручены подарки: вбежали две очаровательных арабских лошадки, одна для Йоахима, а другая для меня. Мы стояли в изумлении и были так счастливы, что не могли сказать ни слова.

Когда мы выросли, мы помогали накануне Рождества нашему отцу и господам из его непосредственного окружения украшать зал. К сожалению, большая часть старого очарования была утеряна. Мы украшали елки друг друга. У нас с Августом Вильгельмом была задача построить большой рождественский вертеп. Он был очень старым и выглядел так, будто прожил в нашей семье столетие или больше. Некоторые из персонажей были повреждены, но никто не возражал. Каждый год его снова выносили и ставили на то же место.

Во вручении подарков в Ракушечном зале приняли участие фрейлины моей матери, господа из личного окружения моего отца, а также учителя. Все они были приняты с той же любящей заботой, как и мы. В записях графини Келлер я нашла краткое описание этого, которое хочу воспроизвести. Графиня получила травму накануне Рождества, так что не смогла провести праздничный вечер с нами как обычно. В ее записи говорилось: «Императрица трогательно добра ко мне. Несмотря на всю занятость и дневные заботы, вчера она приходила ко мне четыре раза, а сегодня утром была со мной перед церковью, она оставила подарки вчера вечером в моей комнате с принцем Адальбертом, а днем она пришла со всеми принцами, маленькой принцессой и остальным хором в мою комнату, и по предложению принца Йоахима они спели мне рождественский гимн".
В день Рождества семья кайзера отправлялась на богослужение в Гарнизонкирхе. Она была празднично украшена, и музыка органа с его фигурами в стиле рококо эпохи Фридриха мне показалась подходящей для рождественского настроения.

Между Рождеством и Новым годом в Новом Дворце для молодежи устраивали небольшие праздники. В детстве нам разрешалось приглашать наших маленьких друзей; в больших залах играли в прятки или привидения. Под еще свежим впечатлением от рождественских подарков, эти фестивали и игры не были лишены забав. Также в программе было посещение театра. В основном мы смотрели комедию типа «Das Glashaus», старинный спектакль, который нам особенно нравился. На этих представлениях мы никогда не знали, кому веселее, нашему отцу или нам.

Обычно в вечер св. Сильвестра Потсдам лежал укрытый глубоким снегом, или легкая метель покрывала все это таинственной вуалью. Что приносил Новый Год? Еще раз заходили в Ракушечный зал, чтобы на мгновение вспомнить рождественскую картину. Когда семья собиралась в тот вечер, подавали пунш. Незадолго до полуночи мои родители созывали некоторых дам и господ из придворного штата; все же к концу старого года вместе всегда оставался лишь небольшой круг. Так же случилось, что до полуночи они расходились и шли отдыхать.

Только однажды день Св. Сильвестра праздновали по-другому, в конце 1899 года, на пороге нового века. Днем родители поехали со старшими братьями в Берлин. Мы с Йоахимом остались в Новом дворце. В описании той новогодней ночи было сказано:

«Во второй половине дня Сильвестра императрица и принцы отправились в Бельвю, а вечером мы развлекались гаданием на свинце. Потом мы не ложились спать, а нарядные в костюмах и в 11 часов отправились торжественным шествием в часовню замка, чтобы отметить начало нового, двадцатого века! Придворный проповедник Дриандр говорил довольно трогательно. В Белом зале за этим последовали новогодние поздравления, только в гораздо большем кругу, включая дам.

«Это было волшебное зрелище: сверкающие туалеты, парадные мундиры придворных и государственных чиновников, а также офицеров были даже более эффектными в этом большом помещении, чем при дворе в Рыцарском зале. На этой красочной картине очень своеобразным образом изображена настоятельница Гроба Господня фрау фон Рор, одетая в длинную тянущуюся черную мантию, которая плотно закрывалась у нее на шее, со странным белым капюшоном и длинной струящейся белой вуалью, в руках она держала великолепный полудрагоценный посох аббатисы, который Его Величество передал богадельне. Это было похоже на привидение из более раннего мира, почти жуткое для некоторых. После окончания этого торжества мы, непосредственное окружение нашей кайзеровской четы, долгое время оставались с ними и пятью старшими принцами в Колонном зале, празднуя начало нового века».

Сама я всегда возвращалась в Потсдам в вечер Сильвестра еще до полуночи. Сложился обычай, начиная с наших детских лет, что в последний час старого года я искала своего брата Оскара. Мы вдвоем очень тихо сидели в его комнате и ждали Нового года. Иногда он читал мне свои прекрасные стихи, пока часы в Гарнизонкирхе не пробьют двенадцать. Мы открыли окно и услышали, как колокола почтенной церкви возвестили о наступлении Нового года. Зазвонили колокола других церквей, с церковных башен ярко и торжественно звучал хор труб, вспыхивали фейерверки. Затем мы сели, взявшись за руки, и прислушались к слабо затихающим колокольчикам. Вместе мы прочли Отче наш и расстались с искренним желанием, чтобы этот Новый год был благословенным для нас и наших родителей.

Новогоднее утро началось очень рано. Мы поехали в Берлин, в Королевский дворец. Начался напряженный день. В репортаже тех дней говорилось: «Серия больших зимних праздников при дворе королевского дворца открывалась при кайзере Вильгельме II, как и при его предшественниках, с большого новогоднего приема и связанный с ним курс открывались 1 января. Этому курсу предшествует богослужение, начинающееся в 10 часов утра в королевской часовне, которой предшествуют новогодние поздравления их величеств. Император и императрица в праздничных нарядах появляются в Главном зале в 9 3/4 утра, затем в красной бархатной комнате и там принимают поздравления собравшихся, а в зале Черного орла поздравления от членов королевской семьи и присутствующих там иностранных гостей. Затем кайзер ушел один в картинную галерею, где собрались господа из его военной свиты, чтобы поговорить с ними. В Главном зале императрица, принцы и принцессы снова встречаются с кайзером, и вся процессия направляется к часовне, где у входа ее встречают великолепные фанфары и песнопения церковного хора.»

В сообщении говорилось: «После службы императорская процессия возвращается в Белый зал, где их величества сидят на тронах под пурпурным балдахином, принцесса слева и принцы справа. Пажами отмечена линия от входной двери рядом с недавно построенной галереей к трону, и по этой линии общество, собравшееся в часовне, проходит через зал, делая два глубоких поклона перед их величествами под звуки праздничного марша или музыку полонеза и выходя из зала, покидает замок по театральной или винтовой лестнице.
После новогоднего приема отец с моими братьями отправились для дачи распоряжений Берлинскому гарнизону.

Вечером в оперном театре состоялось торжественное представление. Мы поехали туда в роскошных экипажах, запряженных великолепными тракененцами. Однажды, помню, играли «Лоэнгрина», в другой раз граф Хюльзен-Хезелер, генерал-интендант королевских театров Берлина, включил в программу «Райнсберг» с произведениями Фридриха Великого. Гала-представление состояло в том, что в перерыве в зале оперного театра проводился прием.


Это может показаться очень профанным, но я никогда не вспоминаю оперный театр без того, чтобы мне не вспомнился аромат ландыша, который был в нашей ложе. Духи были очень сладкими и не совсем приятными. Но это относилось как к оперному театру, так называемый "аромат королевских покоев", так и к замкам того времени, будь то в Петербурге, Вене, Риме, Потсдаме или в других местах. Перед большими праздниками эссенцию разливали в горячие противни и ароматизировали, когда их носили по помещениям. «Аромат королевских покоев» оправдал свое название. Он был прекрасен. А в детстве мы получали огромное удовольствие, сопровождая противни на их пути через замок, чтобы наслаждаться благоуханием в максимальной непосредственности.


В блоге представлены авторские статьи, переводы с иностранных источников. При использовании материалов сайта обязательно указывать имя автора и ссылку на сайт.

Автор: Виктория Луиза Прусская; Перевод: Татьяна Кухаренко



Комментарии 0

Только зарегистрированные пользователи могут добавлять комментратрии.